Шёл снег. Зимой это обычное дело. Погода была безветренной, и большие пушистые
снежинки неспешно кружили в причудливом танце,медленно приближаясь к земле.
Две снежинки, летевшие рядом, решили затеять разговор.
Боясь потерять друг друга, они взялись за руки, и одна из них весело говорит:
— Как хорошо лететь, наслаждаться полётом!
— Мы не летим, мы просто падаем, — грустно отвечала вторая.
— Скоро мы встретимся с землёй и превратимся в белое пушистое покрывало!
— Нет, мы летим навстречу гибели, а на земле нас просто растопчут.
— Мы станем ручьями и устремимся к морю. Мы будем жить вечно! — сказала первая.
— Нет, мы растаем и исчезнем навсегда, — возражала ей вторая.
Они закончили свой разговор и разжали руки.
И каждая из них полетела навстречу той судьбе, которую выбрала для себя сама.
Сочувствующий никогда не отказывал всем опечаленным растерянностью
и всегда любезно соглашался помочь им в поисках Правды.
А так как он любил жить на пасеке, в лесной глуши,
то каждому визитёру сначала подносил стакан молока,
кусок сотового мёда и говорил:
«Всему свой черёд; молоко и мёд — начало; пей, ешь, а уж потом сделаем так, чтоб печали не стало».
Как-то раз к Старчику на пасеку приехал замученный тяжестью проблем мужчина.
— Душа просвета желает, —
сказал он после благодарного вкушения молока и мёда. —
Не могли бы вы меня направить на путь лёгкого вздоха и ясности мысли?
— В чём твой непокой?
— Что-то непонятное происходит со мной.
Всё, что я ни делаю, вызывает у меня неудовлетворённость и гнев.
Как мне совладать с моими чувствами? Чем настойчивее я ищу успокоения
от душевных штормов, тем больше я злюсь, и оттого ещё сильнее моё отчаяние.
Проницательный мудрослов с улыбкой заговорил:
— Старчик внимательно мир наблюдает. Лет пятьдесят печали не знает.
Вот и ты, если слово моё в сердце своё возьмёшь, — зарумянишься, расцветёшь.
— А дальше так: твоя хворь миллионы людей несчастными делает.
Все ощущают, что им чего-то не хватает, а чего именно — никто не знает.
Но нам нет дела до остальных, для нас важнее твоё выздоровление.
В чём твоя проблема? В своей голове ты носишь семя,
которое ещё не пробилось сквозь темя и не стало цветком.
Семя маленькое, неказистое. А цветок — красота и прок.
Только красивому, нежному цветку дано танцевать под
солнцем и дождём, лишь цветку известна радость бессмертных песен.
Аля семени всё это — как день для слепца, а когда мрак стоит в глазах
— тяжела судьбинушка. Но нечто, спрятанное в глубинах зерна, стремится увидеть чудеса света.
— Каким образом я могу пробудить цвет своего семени? Посоветуй, Старчик!
— А для чего я сейчас пою? Конечно, дам совет.
Представь себе: в своём чулане ты нашёл змеиное гнездо.
Змеи, увидев тебя, пустились из дома наутёк. Что ты будешь делать?
Неужели не дашь им всем до последней гадюки покинуть твой дом?
— Что же я, дурак какой-то, что ли? Неужели вы думаете,
что я брошусь ловить ядовитых и возвращать их в чулан? Боже упаси, нет!
— Прекрасно. Разумно. А теперь представь, что твои мысли — это змеи,
и обитают они где-то в чулане твоего подсознания.
Все твои муки от того, что ты не даёшь своим мыслям-гадам покинуть голову —
их пристанище, хватаешься за каждую и насильно держишь взаперти.
Именно это доставляет тебе боль и переживания. Итак, не держись за мысли, сними напряжение,
разожми кулаки, ослабь челюсти.
Проживи, выстрадай каждую эмоцию, которую ощутишь, и пусть она уходит.
Сначала это будет даваться тебе с большим трудом, но награда — неоценима.
Тогда случится…
Мысли и чувства как будто существуют сами по себе, а ты — сам по себе,
а между вами граница, дистанция.
И тогда — не смей сомневаться — настанет ясный день, когда неудовлетворённость
— вкус твоего теперешнего жизненного состояния, сойдёт на нет.
Тогда атаманская булава перейдёт к сердцу, а семя, сокрытое в твоей голове,
легко пробьётся сквозь темя и станет цветком.
Это будет пора, когда ты сольёшься с солнцем, луной, звёздами,
цветами, облаками, радугой, птичьим пением и жужжанием пчелы.
Попросил старец Святозар старшего сына наполнить кормушки для лесных зверей.
Дал в помощь младшего сына. Первый помрачнел:
— Опять будет всю дорогу жаловаться, как ему тяжело!
— Я же прошу только ближайшие проверить, — удивился отец.
— Всё равно ворчать будет, — ответил тот. — Постоянно останавливаться, отдыхать.
Весь день уйдёт впустую. Лучше я один всё обегу…
Старец хитро сощурился и сказал, что в этот раз сам обойдёт все кормушки с младшим сыном.
Причём, даже дальние. Меньшой, услышав это, расстроился: он ещё никогда не обходил весь лес за раз.
Собрались в дорогу и пошли. Так как идти придётся очень долго, младший сын берёг силы.
Он молчаливо тащил тяжёлый мешок, смотрел лишь под ноги и не останавливался ни на минуту.
Если они не успеют обойти всё за день, придётся возвращаться в темноте.
Он даже не считал, сколько кормушек они уже обошли, поскольку впереди их всё равно было ещё немало.
— Вот и всё, — промолвил старец, опустошив мешок в деревянный поддон.
— Как всё? — удивился сын и огляделся. — Мы обошли лишь самые ближайшие кормушки.
— Как я и собирался, — мягко улыбнулся Святозар. — Что от вас со страшим братом, и просил.
Сын посмотрел на небо: ещё не было и полудня.
Он и не заметил, как сделал то, на что раньше уходил весь день.
К тому же, совсем не устал.
— Если замахнуться на большее, — добавил старец, — да не растрачивать себя
на сомнения и жалобы, то, что раньше казалось тяжёлым, будет даваться гораздо легче. И быстрее.
Даже если промахнёшься,
попадёшь к звёздам.
С наступающим Новым 2011 годом!